Линкоры Британской империи. Часть II. Время проб и ошибок

Линкоры Британской империи 2 Время проб и ошибок

Линкоры Британской империи 2 Время проб и ошибок

   Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии – и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.

Оскар Паркc Линкоры Британской империи 2 Время проб и ошибок

Доктор Паркс и его линкоры

   Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором Королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.
   Будущий "певец броненосных линкоров" родился в Хэндсуорте (Стаффордшир) в 1885 г. С самого раннего детства Оскар, росший в тихой атмосфере провинциального английского захолустья и никогда не видевший моря, оказался очарован военными кораблями и проявил редкостную увлечённость во всём, что касалось их досконального изучения – как в части конструкции, так и внешнего вида. Вот как, по его собственным словам, пришло к нему это всепоглощающее чувство:
   "Как давно вы интересуетесь кораблями? – это самый обычный вопрос между любителями. В ответ, как правило, следует подробный отчёт о том, как пришел интерес. Моя увлечённость пришла очень рано – так рано, насколько вообще можно помнить. Это началось с детского складного стульчика. Когда он сломался, то взамен был куплен стол с играми, на котором были странные составные рисунки. По их каждому краю располагались большие цветные деревянные шарики на стержнях – это должно было помогать детям учиться считать. Что касается меня, то ему я и обязан своим увлечением кораблями и локомотивами, поскольку на нём были изображены военный корабль и поезд. О поездах я помню, что они символизировали нечто определённое, то что я мог видеть из своей детской коляски, когда одна из прогулок приводила к мосту, по которому шла ветка железной дороги. Но корабль! -это была вне всякого сомнения невероятная, невиданная штука, о которой я узнал потом, что это был "Девастейшн" – в середине 80-х [гг. XIX в. – Ред.] он и его собрат "Тандерер" все ещё расценивались обывателями как символ британской морской мощи.
   Паровоз и корабль попадались мне на глаза каждый божий день – на картинках. Паровозы я видел и "живьём", поэтому желание поглядеть на настоящий корабль во мне постоянно подогревалось. Однако прошло несколько лет, прежде чем эта моя мечта сбылась. Здесь следует упомянуть, что в то время никто из моих друзей не интересовался кораблями, так что мне ни разу ни с кем не удалось "поговорить о кораблях". Моя страсть развивалась без всего того, чем обладает коллекционер сегодня – периодики, обществ по интересам, фотооткрыток и справочников, так что это было довольно одинокое хобби.
   Таким образом, если увлечение паровозами могло быть удовлетворено разглядыванием проходящих мимо поездов, то с кораблями дело обстояло значительно труднее. Когда мне требовалось изображение, ни одно не появлялось – мы никогда не выписывали газеты с изображениями кораблей и я могу вспомнить лишь несколько случайных фотографий к военно-морским праздникам. Однако внезапно мне удалось выйти на качественно новый уровень: в местной библиотеке я обнаружил "Военно-морской ежегодник", полки ломились от томов Брассея [Brassey's Naval Annual. – Ред.]. Я чувствовал себя так, как будто передо мной открылась золотая россыпь. К сожалению, все эти сокровища находились в читальном зале и домой взять их было нельзя. Всё свободное время я проводил в библиотеке, пытаясь постичь судостроительные чертежи и читая о новых кораблях. Я был в восхищении от стольких книг, посвященных боевым кораблям всего мира, однако в 10 лет мне вовсе было не по душе стать компилятором Брассея. Где-то в это время Ньюнз выпустил свой "Армия и Флот в иллюстрациях" [Army and Navy Illustrated. – Ред.], замечательное 6 пенсовое глянцевое издание, половина которого была посвящена военно-морскому флоту. Оно ввело новый, высококачественный уровень фотографий, никогда более не превзойдённый, и позволило нам стать обладателями замечательных снимков морских манёвров, посещений доков н больших судостроительных заводов, фотографий их замечательной продукции, отчётов об уроках морских сражений, в основном сделанных Чэсом де Лэшом, а также портретов наших ведущих морских офицеров, не говоря уже о снимках всех новых кораблей. Значительное место уделялось жизни моряков и различным сценам на борту (типа "кок в камбузе"), порой целая страница отводилась под "Джека на берегу" [Jack: неформальное прозвище английского матроса. – Ред.] – целующего санитарку или катящего коляску. Судя по всему издатель, капитан Робинсон, полагал, что подобные сентиментальные истории имели некоторую рекламную ценность, поскольку моряки не всегда ведь ходят по волнам – я помню, что у меня подобные картинки вызывали полнейшее презрение.
   Специальные серии, показывающие Средиземноморский и Резервный флоты, были в большинстве слишком хороши, чтобы быть правдой. Эти серии в будущем приобрели большой спрос. Наибольшее восхищение я испытывал при виде великолепной фотографии броненосца "Бенбоу", в то время уже сторожевого судна в Гриноке, показывающую его 110-тонное орудие, поднятое в молчаливой угрозе, и широко известного снимка Саймондса "Дейвастейшн", идущего мимо старого учебного корабля "Сен-Винцент" в Портсмуте. Наверное, никогда я не испытывал более радостного чувства, чем то, которое я получал от этих специальных выпусков.
   Во время моей учёбы в вечерней школе в Беркхэмстед как-то мой отец зашёл в классную комнату и объявил, что возьмёт моего брата и меня самого на военно-морской парад в Спитхэде [речь идёт о грандиозном военно-морском параде по случаю "Бриллиантового юбилея" (60-летия) правления королевы Виктории, состоявшегося 26 июня 1897 г. – Ред.]. Классный руководитель счёл нужным отослать меня за разрешением к своему начальнику и я пошёл к 7-му классу, где преподавал знаменитый своей огромной седой бородой доктор Фрай, чтобы испросить у него позволения. "Конечно же нет! -прогрохотал он (или же сделал вид), – я не желаю, чтобы занятия прерывались таким образом. Иди и скажи отцу, что если родитель каждого мальчика соберётся поступить как он, то школа опустеет. Давай, иди!" "Зайчик, конечно, ты можешь. Иди и собирай вещи", – и не беспокоясь ни о чём мы ушли и попросили смотрительницу отослать по почте всё, что потребуется. Я был просто счастлив, что мне удалось посредине учебного года уехать из школы с родными и весь в предвкушении того, что вскоре впервые в жизни увижу смотр настоящих боевых кораблей".
   Оскар Паркc получил солидное медицинское образование в Бирмингемском университете. В период Первой мировой войны он, как и тысячи других гражданских врачей, был призван в Королевский флот, где и прослужил всю войну лейтенантом в качестве хирурга. Однако проявленные им энциклопедические познания в составе и качествах флотов всех держав, художественное дарование и редкостная приверженность коллекционированию фотографий боевых кораблей (в результате неустанных поисков он за много лет собрал несметное количество сведений, фактов и фотоматериалов) не остались незамеченными официальными властями. В 1918 г. Паркc был прикомандирован к управлению военно-морской разведки Адмиралтейства в качестве морского художника. Одновременно он получил должность заведующего отделом фотографии лондонского Имперского Военного музея (Imperial War Museum).
   К этому же периоду относится начало активного сотрудничества Паркса с известным ежегодником "Боевые корабли мира", основанного Ф.Т.Джейном в конце ХГХ в. (Jane's Fighting Ships). Первый том издания появился в 1897 г. в годовщину 60-летнего правления королевы Виктории. На долю его выпал редкий успех: альбом сразу стал популярным и в среде моряков, и у широкого читателя – гораздо более, чем какое-либо справочное издание, опубликованное ранее. Оскар Паркc, как энтузиаст военных флотов и собиратель фотоматериалов о боевых кораблях, вскоре стал преданным последователем Джейном, время от времени поставляя материалы для его новых публикаций. После смерти основателя ежегодника, последовавшей в 1916 г., его дело продолжил Морис Прендергаст. Однако и последний, вследствие сильно пошатнувшегося на исходе 10-х гг. здоровья, начал экстренно нуждаться в опытном и компетентном помощнике. Выбор пал на Паркса, которого пригласили на должность редактора ежегодника в конце 1918 г. Первые пять послевоенных лет он также сочетал работу в Военном музее и "Боевых кораблях" со службой в пенсионном ведомстве в качестве невролога, а в 1923 г. оставил Лондон и перебрался в Рингвуд (Хемпшир), где занялся общей медицинской практикой.
   В это же самое время у Паркса появился коллега по работе в ежегоднике: Фрэнсис Макмёртри занял должность второго редактора, причём они разделили обязанности следующим образом – первый занимался иллюстрациями, а второй текстом. Однако эти два человека, каждый из которых считал себя правой рукой покойного Джейна, продолжали постоянно ссориться из-за всякой мелочи. Однажды Паркc, который в былые годы развлекал флотские бригады вербовщиков легкомысленными куплетами собственного сочинения под пианино, для которых сам же и писал стихи – то проникнутые воодушевлением, то иронично-насмешливые, вышутил страсть Макмёртри к всевозможным флотским мелочам в песенке, содержащей следующее двустишие: "Он назовёт тебе имя помощника старшего боцмана / Флота Канала в 1868 году… ("He'll tell you the name of the bos'n's mate / In the Channel Fleet of sixty-eight"). Трения, постоянно возникавшие между Парксом и Макмёртри, периодически выплёскивались на страницы прессы. Так, если Паркc находил в какой-нибудь газете неверный факт о каком-либо боевом корабле, он немедленно обращался туда с уточнением. В свою очередь Макмёртри, увидев поправки Паркса, считал своим долгом также написать в эту газету, исправляя ошибки, сделанные, по его мнению, уже его коллегой. У. Гонэн резонно замечает по этому поводу: "Фред Джейн мог гордиться такими учениками".
   В "Боевых кораблях" Оскар Паркc проработал до 1935 г. Огромное количество его чертежей и схем всевозможных военных кораблей всех флотов появилось за эти годы на страницах издания. Паркc также активно сотрудничал с рядом морских журналов ("U.S.N.I. Proceedings", "The Navy" и т.п.) и выступил в качестве иллюстратора огромного количества публикаций во многих изданиях по широкому кругу военно-морских вопросов.
   Хотя доктор Паркc являлся признанным экспертом всех типов боевых кораблей, его особенной привязанностью всегда оставались именно линкоры. В 1957 г. вышла в свет его книга "Британские линкоры" – столь же подробный, сколь и превосходно иллюстрированный капитальный труд, подробно прослеживающий все детали истории создания, описания конструкции и службы каждого британского линейного корабля почти за столетие, с 1860 по 1950 г. – от знаменитого "Уорриора" до последнего линкора Британской империи "Вэнграда". Эта фундаментальная работа, написанию которой Паркc посвятил более трёх десятков лет (с 1925 по 1956 г.), появилась, по выражению адмирала флота Маунтбаттена "в судьбоносный момент кардинальных преобразований в военно-морском деле". Действительно, не обошлось без символизма: исследование Паркса как бы подводило итог истории развития одной доминирующей системы морских вооружений в преддверии воцарения другой – заканчивалась промежуточная эпоха, когда авианосец уже заменил линейный корабль, а оперативно-тактическое соединение кораблей разных типов – кильватерную колонну линкоров. Управляемая ракета приходила на смену артиллерийскому орудию, ядерный реактор – котельной топке, а все революционные перемены в облике флотов 50-х XX в. были сравнимы лишь с переходом сто лет назад от деревянных парусных линейных кораблей к паровым броненосцам. Книга Паркса, таким образом, как бы подводила черту славной эпохе Королевского флота, в течение которой основными стражами могущества всемирной Британской империи являлись именно её линкоры.
   Не будет преувеличением также сказать, что главный труд жизни Паркса не только оказался превосходным источником информации, но и воспитал целое поколение новых историков типа линейного корабля как в Англии, так и повсюду в мире (редактор настоящего русского издания не исключение). Десятки и сотни исследователей были вдохновлены на служение Истории его капитальной работой. Сбылась провидческая мысль, высказанная им в предисловии к книге: "Линейный корабль недавнего прошлого является самым замечательным из творений человека. В недалеком будущем история его развития станет предметом пристального интереса многих исследователей и автор надеется, что эта книга поможет сделать небольшой шаг навстречу требованиям будущего как своеобразный набросок истории развития английских больших броненосных кораблей с 1860 по 1950 г.".
   Доктор Паркc покинул этот мир в 1958 г. – в год сдачи на слом всех четырёх последних серийных британских линкоров класса "Кинг Джордж V". В некрологе, помещённом в "Лондон Тайме", говорилось: "Оскар был одним из самых восхитительных людей, великодушным и всегда готовым помочь начинающим историкам флота. Он был великолепным корреспондентом, постоянно желающим ответить на всякий вопрос любого, даже самого несведущего из нас. В 1919 г. он сохранил для нации великолепные собрания негативов военных кораблей, сделанные в своё время Саймондсом в Портсмуте и Лонгом в Плимуте, которые теперь составляют часть фотоколлекции Имперского Военного музея и доступны для всех желающих. Его собственная коллекция военно-морских фотографий была уникальна, его знание всех сторон военно-морской истории было колоссально…"
   После первого выхода в свет в 1958 г. фундаментальный труд Паркса выдержал ещё пять изданий у себя на родине. Настоящее русское издание является первой попыткой донести до отечественного читателя замечательную работу одного из самых выдающихся энтузиастов типа линейного корабля, каких когда-либо знала история кораблестроения и флота.

   С.Е. Виноградов

Глава 27. Брустверные мониторы

   В течение 1867-1868 гг., при рассмотрении вопроса об обороне колоний, Виктория [одна из территорий Австралийской федерации. – Ред.] выразила желание построить монитор для обороны Мельбурна. Имелись, однако, ограничения финансового порядка, лимитировавшие размеры корабля, и при условии, что он предназначался исключительно для защиты гавани, технические специалисты заказчика остановились на типе монитора с башней Кольза, проходящей через палубу. Однако и первый лорд, и Рид возражали против подобного типа судна, основываясь на том, что его палубу трудно сделать водонепроницаемой. После долгих обсуждений Рид согласился с кораблём мониторного типа, сконструированном специально для условий Мельбурна, и определил требования как к его артиллерии, так и к бронированию, прямо вытекающие из существовавших ограничений. В соответствии с ними и был построен "Церберус", примечательный тем, что он стал первым кораблём из серии "брустверных" мониторов, воплощавших идеи Рида о принципах, которые должны были быть положены в основу низкобортных башенных кораблей.
   В следующем году и администрация в Индии потребовала усиления сил в Бомбее броненосными кораблями, и было принято решение о начале постройки ещё нескольких судов, подобных выработанному для Мельбурна типу. Первым из них была "Магдала", повторявшая "Церберус", в то время как для "Абиссинии" решили руководствоваться несколько меньшими размерами и приняли проект, разработанный фирмой "Даджен" из Поплара.
   Хотя и созданные для колониальных флотов, эти три маленькие корабля всегда включались в списки британского флота, и рассматриваются здесь как те конструкции, которые стали соединительным звеном между первой фазой развития броненосца, закончившейся с созданием "Монарха" и "Султана", и – после серии небольших мониторов береговой обороны – второй фазой, начавшейся с постройкой "Девастейшна". Казематированную "Александру" и эклектичный "Темерер" скорее следует отнести к издержкам развития типа как сугубо индивидуальные образцы, не важные с точки зрения влияния на последующие проекты, за исключением того, что на "Темерере" был установлен самый первый барбет на британском флоте. О. бразильских же и турецких кораблях, приобретённых в 1879 г., можно только сказать, что они входили в состав Королевского флота, но не были его кораблями.
   Разница между эриксоновской и ридовской концепциями башенного корабля совершенно ясна. Эриксона вполне устраивало решение, когда люки, вентиляторы и механизмы башни выводились наверх сквозь палубу без предусмотрения должных решений о сохранении водонепроницаемости корпуса, так что его творения предназначались только для действий на реках или в портах, когда их палубные люки могли оставаться открытыми без риска заливания их водой. Низкий, как у плота, надводный борт и отсутствие каких-либо устройств на палубе, препятствующих ведению кругового обстрела из башен, соответствовали тому, к чему он стремился, хотя опыт показывал, что и небольшой боевой пост управления, и машинное отделение сильно страдали при этом от сотрясения.
   Рид же придерживался принципа низкого борта как эффективного средства обеспечения остойчивости, что в то же время уменьшало площадь бронирования надводного борта и экономило вес для лучшей защиты палубы. Но поскольку дымоходы, основания башен и вентиляционные шахты требовали отдельной защиты, он включил в состав системы защиты корабля бронированный бруствер эквивалентного веса, в который и заключил все эти устройства, и который в то же время поднимал башни на необходимую высоту над водой, а также позволял вывести отверстия воздушных шахт и люков на сравнительно безопасную высоту.
   При этом разница между кораблём береговой обороны и мореходным линкором заключалась только в масштабе – "Девастейнш" вырос из "Церберуса" самым прямым образом. Но то главное, что сделало эти два корабля возможными, было отсутствие необходимости в рангоуте в случае с "Церберусом" и принятие двухвальной машинной установки при создании "Девастейшна" (в качестве меры против возможности полного выхода из строя его механизмов), выявив, таким образом, ненужность парусов для длительных переходов.
   Пока полная оснастка продолжала считаться для мореходного линейного корабля существенной, Рид настаивал на высоком надводном борте, но с тех пор как мачты и реи перестали оказывать влияние на его проект, он решил существенно уменьшить высоту борта башенных кораблей, объединив эту меру с введением бруствера.
   Иногда приходится слышать, что "Ройал Соверен" и "Принс Альберт", имевшие несколько башен в диаметральной плоскости, предвосхитили расположение орудий на "Дредноуте" (1905 г.). Подобным же образом мы в случае с "Церберусом" можем говорить о зарождении идеи, на которой базировались все линейные корабли постройки 1885-1905 гг.: размещение главной артиллерии за бронёй в носу и корме, что давало возможность вести огонь прямо по оконечностям, а также в широких пределах на каждый борт. Однако на период между ним и "Трафальгаром" (1887 г.) пришлась странная смесь больших и малых броненосных кораблей, показывающая путанную и подчас хаотическую ситуацию в политике принятия проектов, которая более или менее определилась только с возникновением линкоров класса "Ройал Соверен" (1889 г.).
   Ни один из броненосных кораблей Королевского флота при вступлении в строй не получал столь ограниченного признания, как первые брустверные мониторы Рида. Построенные для колониальных флотов, они оставались несколько защищенными этим обстоятельством от неистового потока критики, а их жизни было суждено скромно завершиться в тихом забвении далёких гаваней. Однако в качестве образцов продукции военного кораблестроения они заслуживают самой полной известности, оставаясь первыми примерами принципиально нового типа боевого корабля, ставшего зародышем будущего развития. Итог процесса опытов и ошибок, концепция "Церберуса" должна была последовательно пройти через "Девастейнш", "Дредноут", "Трафальгар" и "Ройал Соверен" к классическому успеху "Маджестика". Определённо, большой путь отделял маленькие портовые мониторы ' от наиболее успешных творений Уайта, но точка отсчёта была именно здесь – в концевых башнях, центральной надстройке и лёгких мачтах вместо нагромождения дерева у предков.

   «Церебус». Общий вид и продольный разрез

   В каждой его составляющей "Церберус" означал полный разрыв с установленными до этого традициями, выделяясь своим внешним видом изо всех уже плавающих кораблей. Высота его надводного борта составляла всего 1,07 м, а центральный бруствер длиной 34 м возвышался над палубой на 2,14 м и не доходил до бортов на ширину прохода. Между башнями, высоко над ними поднимаясь, располагалась навесная палуба с ходовой рубкой и шлюпками. Подобными конструктивными приёмами Рид сохранил низкий надводный борт монитора, но поднял его башни, что позволило им вести огонь на волне, и обеспечил просторную навесную палубу.
   "Церберус" и "Магдала" стали первыми низкобортными кораблями Королевского флота, брустверной защитой, центральной надстройкой и башнями в оконечностях, а также первыми британскими безрангоутными кораблями.

"Церберус" и "Магдала"

   Строитель
   Заложен
   Спущен на воду
   Введён в строй
   Стоимость

   "Церберус"
   "Магдала"
   "Палмерс"
   "Блэкуолл"
   1.09.1867
   6.10.1868
   2.12.1868
   2.03.1870
   09.1870
   11.1870
   117556 ф.ст.
   132400 ф.ст.

   Размерения, м
   68,6 х 13,72 х 4,66

   Водоизмещение, т
   3340 (корпус и броня 2640, оборудование 700)

   Вооружение
   4 10" дульнозарядных нарезных ("Магдала" с 1892 г. 4 8" казнозарядных)

   Броня, мм
   пояс 152-203, бруствер 203-229, башни 229-254, верхняя палуба 38, палуба бруствера 25, подкладка 230-280

   Механизмы
   "Церберус" ("Моделей"): индикаторная мощность 1370 л.с, 9,75 уз,
   "Магдала" ("Равенхилл"): индикаторная мощность 1436 л.с, 10,6 уз.

   Запас топлива, т
   120 угля (210 наибольший)

   Экипаж, чел.
   120/155

   Конструкторы
   Р.У.Пэйсли, А.Милн
   Вооружение
   При вступлении в строй оба корабля получили по четыре 18-тонных 10" дульнозарядных орудия, которые "Церберус" нёс в течение всей его службы, в то время как на "Магдале" они в 1892 г. были заменены на 8" казнозарядные орудия. Впоследствии на навесной палубе установили также несколько лёгких скорострельных пушек.

   Броня
   Диаметр башен составлял 8,0 м; они защищались броневыми плитами толщиной 229 мм на 280мм тиковой подкладке, толщина которых в лобовой части возрастала до 254 мм на 230мм подкладке. Привода башен были ручными. Борт бронировался плитами толщиной 152-203 мм на 230-280мм подкладке, палуба имела толщину 38 мм на 280мм подкладке. Толщина бруствера была усиленной – 76-229 мм, он перекрывался 25мм железной палубой на 254мм подкладке.

   «Церебус» Схема распределения бронирования»

   Машинная установка
   У этих кораблей два винта и балансирный руль обеспечивали им хорошую маневренность и вполне заменили прежний парусный движитель, поскольку по самому образу их предназначения им не требовалось совершать длительные морские переходы. "Магдала" немного превосходил своего собрата по скорости хода -правда, всего на один узел.

   "Церберус"
   При вступлении в строй "Церберус" имел навесную палубу, простиравшуюся за башни (для размещения дополнительных шлюпок), в оконечностях бруствера было установлено по лёгкой мачте шестового типа. Однако при подготовке корабля к долгому переходу в Мельбурн приходилось ожидать любых случайностей, поэтому корабль оборудовали временными бортами от скругле-ний бруствера до обоих штевней, оставив в центре низкий борт. Эта временная надстройка оказалась столь высокой, что крыши башен лишь немного возвышались над ней, а поскольку корабль для перехода получил также временную трехмачтовую оснастку, он смотрелся как уменьшенная версия "Монарха".
   При принятии на борт полного запаса угля в 210 т осадка "Церберуса" доходила до 4,57 м, что соответствовало метацентрической высоте в 1,07 м. Угол максимальной остойчивости при этом составлял 25°, а при крене 39° корабль переворачивался. Во время перехода в Австралию, который монитор прошёл в основном под парусами в плохую погоду, он кренился лишь до 15°.
   По прибытии к месту назначения с него сняли временные надстройки в оконечностях, а также часть навесной палубы, выступающую за башни, что же касается рангоута, то ограничились единственной мачтой шестового типа сразу за дымовой трубой. В течении всей службы корабль постоянно находился в гавани Мельбурна, и, если не считать кратких выходов на артиллерийские учения, не сделал ни одного морского перехода. После исключения из списков активного флота он вплоть до 1936 г. состоял плавбазой, пока не был окончательно исключён из службы и затоплен в качестве волнолома.

   "Магдала"
   Корабль перешёл в Бомбей в течение зимы без сопровождения – представители контрагента и офицеры считали его достаточно мореходным для подобного риска, а страховая компания всецело разделяла это мнение. Монитор оснастили таким же временным рангоутом, как и "Церберус", но не стали оборудовать его дополнительными надстройками в оконечностях, и корабль отправился в путь под парусами с неохотного разрешения Адмиралтейства, особо оговорившего все необходимые условия перехода, которые должна была неукоснительно соблюдать штурманская часть – параметры крена и пр. По счастью, сила ветра не превышала 5 баллов, а высота волн 2 м, так что вода лишь немного заливала палубу. Корабль проявил под парусами большую жесткость, и при постановке всех парусов (за исключением брамселей) не кренился более 12°
   По прибытии в Бомбей весь временный рангоут сняли, навесную палубу укоротили, так что теперь она не достигала башен, и поставили единственную лёгкую мачту-шестовку перед дымовой трубой. Вся служба корабля прошла в составе резерва в Бомбее, лишь изредка прерываясь выходами в море на артиллерийские учения. "Магдалу" продали на слом в 1903 г.

"Абиссиния"

   Строитель
   Заложен
   Спущен на воду
   Введён в строй

   "Абиссиния"
   "Даджен"
   23.07.1868
   19.02.1870
   10.1870

   Размерения, м
   68,6 х 12,80 х 4,45

   Водоизмещение, т
   2900 (корпус и броня 2200, оборудование700)

   Вооружение
   4 18-тонных 10" дулънозарядных нарезных (в 1892 г. перевооружён на 4 8" казнозарядных)

   Броня, мм
   пояс 152-178, бруствер 178-203, башни 203-254, палуба 25-38, рубашка 25-32, подкладка 230-280 (тик) (полный вес брони, без башенной брони, 556 т)

   Механизмы
   индикаторная мощность 1200 л.с, 9,59 уз

   Запас топлива, т
   92 (уголь)

   Экипаж, чел.
   92/100

   Когда Индийский департамент запросил Совет Адмиралтейства относительно наиболее оптимально типа корабля для обороны Бомбея, инспектор высказался за постройку больших мониторов с самыми тяжёлыми орудиями и бронёй пояса в 305мм, а башен 381 мм, и стоимостью порядка 220000 ф.ст. каждый. Реальная цена подобных кораблей, однако, определённо должна была значительно превысить указанную сумму, и в итоге после годичной переписки приняли решение о постройке мониторов более скромных размеров с соответствующим вооружением.

   «Абиссиния». Общий вид и схема распределения бронирования

   Были составлены задания на их проектирование и объявлен конкурс на постройку, но, по общему мнению и инспектора, и главного строителя, ни один из представленных проектов не был успешен столь же, сколь "Церберус", конструкцию которого Индийский департамент в итоге и вынудили принять за основу. Однако по причинам экономии средств лишь один из двух предположенных к постройке кораблей, "Магдала", должен был повторять в точности свой прототип, в то время как на втором, "Абиссинии", решили сэкономить порядка 20000 ф. ст. и строить его по новому проекту, представленному фирмой "Даджен" из Поплара.
   В общем "Абиссиния" практически воспроизводила "Церберус", но отличалась меньшей высотой борта, укороченным на 3,8 м бруствером (он был и чуть ниже), а башни её были на 0,6 м больше в диаметре. Толщину броневой защиты местами увеличили на один дюйм (25 мм), но зато корабль принимал меньше угля и имел меньший ход. Как боевые единицы оба корабля практически не отличались, но с точки зрения стоимости "Абиссиния" оказалась явно предпочтительнее.
   Задание на проектирование составлял лично главный строитель, корабль был заложен в июле 1868 г. и вступил в строй в октябре 1870 г. – на месяц раньше, чем "Магдала". В процессе приёмных испытаний выяснилось, что пик остойчивости приходится на 21°, а угол полной потери таковой составляет 41,5°, в то время как у "Магдалы" эти значения составляли соответственно 25° и 39°. Поэтому когда пришло время готовить монитор к переходу в Индию, вера в его мореходные качества была столь крепка, что корабль отправили без каких-либо дополнительных временных надстроек в оконечностях и парусного рангоута. Сопровождаемая несколькими зафрахтованными пароходами, "Абиссиния" совершила весь переход под собственной машиной и показала при этом гораздо лучший ход, чем оба её собрата.

   "Абиссиния"
   В Бомбее корабль вывели в резерв, и когда возник вопрос – как именно его использовать – для прибрежной службы, или же только в качестве корабля охраны гавани, в вахтенном журнале появилась запись: "Существует сомнение относительно мореходности "Абиссинии" при любой погоде; но с некоторыми предосторожностями и при небольшой волне она всё же должна быть в состоянии совершить небольшой переход". В 1892 г. корабль перевооружили на четыре 8" казнозарядных орудия. Не считая эпизодических выходов на пробу орудий, вся его жизнь прошла скучно и безмятежно, и когда в 1903 г. упраздняли Индийскую службу береговой охраны, монитор сразу продали на слом.

"Глаттон"

   Строитель
   Заложен
   Спущен на воду
   Введён в строй
   Стоимость

   "Глаттон"
   Чатем
   10.08.1868
   8.03.1871
   24.02.1872
   223101 ф.ст.

   Размерения, м
   74,68x16,46x5,64/5,94

   Водоизмещение, т
   4910(корпус и бронирование 3680,оборудование 1210)

   Вооружение
   2 25-тонных 12" дульнозарядных нарезных (позднее добавлены 9 мелкокалиберных)

   Броня, мм
   пояс 254-305, бруствер 305, башня 305-356, боевая рубка 152-203- 229, палуба 76, обшивка 38-51, подкладка 380-530 (тик)

   Механизмы
   "Лэрд", индикаторная мощность 2870 л.с, 12,11 уз.

   Запас топлива, т
   240/540

   Экипаж, чел.
   185

   Конструктор
   А.Милн

   "Глаттон" стал первым британским однобашенным кораблём, доля бронирования в составе его нагрузки была самой высокой среди британских броненосных кораблей, а его надводный борт – самым низким.

   «Глаттон». Общий вид

   Несмотря на то, что "Глаттон" вступил в строй лишь спустя три месяца после того, как свой флаг поднял "Хотспур", заложен он был на два месяца раньше последнего, и данное обстоятельство заставляет придерживаться при рассмотрении этих двух кораблей прямой хронологической очерёдности их постройки.
   По общей конструкции он навсегда останется как один из курьёзов британского флота – творение Совета для тех условий, которым он никогда не соответствовал. В феврале 1863 г. Совет распорядился спроектировать "мелкосидящий монитор с умеренной скоростью и наименьшими размерениями для броневой защиты в 12 дюймов (305 мм) и 25-тонных орудий в одной или двух башнях", – и этот проект был представлен инспектором 7 апреля того же года. Выбрали однобашенный вариант, поскольку применение двух башен на корабле ограниченных размеров означало понижение уровня бронирования на четверть (с 305 до 229 мм), что было "жертвой, несовместимой с должной безопасностью".
   Не имеется никаких точных сведений относительно того, какие всё же задачи должен был решать этот корабль, однако инспектор высказывался в том духе, что он предназначался для "защиты наших гаваней и рейдов, а также для атаки вражеских". Сам Рид оценивал его как "совершенно особенное судно, спроектированное при весьма специфических обстоятельствах" и определённо взирал на приписываемые ему обязанности с определенной долей подозрения, поскольку "нет судна с целями, о которых я осведомлен менее, чем о целях создания "Глаттона". Он спроектирован в точном соответствии с указаниями, которые я получил, и для целей, в смысл которых меня никогда не посвящали". Его едкие комментарии относительно недостатка мореходности "Глаттона", высказанные им перед комитетом по проектам, показывают, что главный строитель рассматривал предназначение этого корабля более широко, нежели лишь для службы по охране гаваней, избранную по необходимости, поскольку низкий надводный борт исключал его использование в открытом море, кроме как в тихую погоду. В своём отчёте Комитет отметил, что он не отвечает требованиям корабля береговой обороны 1-го класса, поскольку не является "вполне равным наиболее сильным мореходным кораблям, способным в любую погоду достичь любой точки нашего побережья".
   Подобная оценка качеств, которые должны соответствовать кораблям береговой обороны, также означала и критику слабых и немореходных судов, которые иностранные флоты в больших количествах включали в свой состав для действий в устьях рек и на самих реках. Что же касается самого британского флота, то в нём разница между мореходным кораблём и кораблём береговой обороны заключалась только в меньшем запасе угля у последнего – по крайней мере в теории. Однако из-за диктата экономии и совершенно ошибочного взгляда на то, что всё же следует понимать под "береговой обороной", Королевский флот оказался обременён большим количеством совершенно ничтожных броненосцев, чья ценность состояла лишь в раздувании списка флота, и которые на деле использовались только в качестве учебных кораблей.

   «Глаттон»

   Что же касается "Глаттона", то он вообще выделялся как верх бесполезности. Имея высоту надводного борта корабля охраны порта, он обладал осадкой мореходного корабля и нёс самые тяжелые орудия своего времени на неуязвимом корпусе, а его дальность действия при этом бьша ничтожной [выделено автором. – Ред.] из-за недостаточно вместительных угольных ям, и в итоге этот корабль, совершенно связанный нелепыми ограничениями, можно было использовать только там, где его использовать совершенно не собирались.
   Установив основные требования для "Глаттона", Совет избрал в качестве основы для его конструкции большой американский монитор "Диктатор", к которому добавлялся бруствер для доведения выходов люков и шахт до требуемой высоты над ватерлинией. Главный строитель совершенно ясно понимал, что этот крайне разрекламированный американский плавучий форт с огромной башней и её 15" орудиями на корпусе-плоту совершенно не подходит для службы в британских водах, но милорды Адмиралтейства и не собирались обсуждать с ним этот план. Рида, таким образом, можно считать свободным от позора за создание "Глаттона", хотя этот безобразный маленький корабль получил широкую известность, вызванную курьезным и почти нежным интересом к нему, которая весьма отличалась от интереса к любому другому боевому кораблю.
   Вместе с кораблями класса "Циклоп", закладка которых состоялась через пару лет, "Глаттон" получил известность как корабль с самым низким на флоте надводным бортом. Номинально его высота на миделе должна была составлять 0,9 м и 1,4 м в оконечностях при осадке 5,8 м, но подразумевалось, что перед вступлением в бой в специальные цистерны будет приниматься 320 т воды (в обычное время эти объёмы должны были служить в качестве угольных ям), что увеличивало его осадку ещё на 0,3 м. Здесь мы получаем классический пример "низкобортного" заблуждения и смехотворного приёма, к которому прибегли – корабль выходил в море всего с 240 т угля на борту, и всё это только для того, чтобы его запасные угольные ямы оставались пустыми и готовыми к затоплению! В своей критике его конструкции Комитет по проектам правильно указал, что в подобных условиях "Глаттон" стал бы неуправляем и опасен на крупной волне.

   Вооружение
   Два 25-тонных 12" орудия, высота осей которых над ватерлинией составляла 3,6 м, вели огонь из башни, защищенной бронёй в 305 мм, в лобовой части толщина плит возрастала до 356 мм. Изначально предполагалось сообщить орудиям круговой сектор обстрела, и надстройку для этого выполнили настолько узкой, что её ширина позволяла любому из орудий быть наведённому прямо в корму. Инспектор заявлял по этому поводу: "Нет на горизонте точки, в которую не могло бы быть наведено хотя бы одно из башенных орудий. Это важное обстоятельство никогда ранее не было свойственно ни одному однобашенному кораблю, и получено здесь лишь путём тщательного проектирования и расчёта". Никаких данных относительно степени влияния дульных газов на надстройку "Глаттона" при стрельбе его орудий прямо по корме не сохранилось, однако французы несколькими годами позже на своих кораблях класса "Темпет" решились на подобное же решение – вероятно полагая, что огонь по корме будет осуществляться только при бое на отходе, когда вопрос повреждения собственных надстроек от сотрясения уже не будет иметь значения.
   Внутри башни проходила вертикальная труба, где на специальной площадке находился офицер, управляющий в бою стрельбой; его голова возвышалась над крышей башни и защищалась бронированным колпаком со смотровыми щелями.

   Броня
   "Глаттон" выделялся как корабль, несущий наиболее мощную для своего времени защиту, вес её составлял 35% от водоизмещения корабля. Пояс по ватерлинии высотой 1,98 м в верхней его половине имел толщину 305 мм на 460мм тиковой подкладке, а в нижней половине – 254 мм на 530мм подкладке. Вся эта броня вместе с подкладкой шла поверх бортовой обшивки из двух слоев по 25 мм. За 10,5 м от форштевня корпус ниже поясной брони перегораживался поперечной переборкой (траверзом), защищавшем погреба боезапаса – конструктивное нововведение, повторенное на нескольких последующих кораблях.

   «Глаттон». Схема распределения бронирования

   Броневой бруствер в середине корпуса прикрывал основания башен, дымоходы, сходные люки и вентиляционные шахты. Высота его равнялась 1,98 м, толщина брони 305 мм, а толщина перекрывающей палубы 38 мм. Поскольку вследствие низкого надводного борта требовалась специальная защита палубы от навесного огня, верхняя палуба бронировалась 76мм плитами, покрытыми слоем дерева в 150 мм – вся эта конструкция имела вес 608 т, а её площадь составляла 1054 м . Для сохранения принципа остойчивости низкого мониторного корпуса на волнении за счёт стабилизирующего действия перекатывающихся через него волн бруствер не довели до бортов, хотя Комитет по проектам считал, что при добавлении лёгких надстроек вдоль бортов корабль стал бы более удобен для команды и более безопасен на волне. Однако эти надстройки, хотя и указанные на нескольких чертежах, на деле так никогда и не установили.
   Из-за низкого борта вопрос об оснащении "Глаттона" обычными продольными бортовыми переборками даже не поднимался, и эта роль отводилась двойному дну, проходившему по всей длине корпуса на расстоянии 1,2 м от наружной обшивки. Помимо этого, подводная защита корпуса обеспечивалась комбинированным свесом из подкладки и брони общей толщиной 0,76 м, который "предоставлял превосходную защиту днища от таранных атак". Это стало воспроизведением одной из оригинальных конструктивных особенностей "Монитора", которая также способствовала устойчивости на качке, хотя на американских мониторах выступающий броневой свес бьш причиной существенных напряжений корпуса при ударах о него волн снизу.

   Скорость
   Спроектированный только для 9,75 уз. "Глаттон", однако, превзошёл все ожидания, показав на испытаниях 12 уз. В маневрировании он хорошо счутаался руля и поворачивал быстро, однако его оказалось не так легко удерживали на заданном курсе. Вахтенные журналы не содержат записей о каких-либо испытаниях в плохую погоду, но расчётный предельный угол остойчивости корабля составлял 47,75°, при крене 6,5° его палуба начинала входить в воду, а при крене 23° под воду уходил и верх бруствера.

   Мореходные качества
   Сравнивая мореходность высокобортных и низкобортных кораблей, адмирал Бойз во время лекции в Королевском институте вооружённых сил в 1889 г. сказал: "В первую очередь – мы не предполагаем, что все наши сражения всегда будут происходить в шторм, ветер или при движении против волн. Я не считаю, что наши корабли будут создаваться именно для этих условий, а скорее принимая во внимание тот факт, что бой гораздо чаше будет происходить в умеренную погоду. Я могу привести вам практический пример того, что, как я полагаю, стало великим триумфом корабля с низким носом. Я должен был перевести "Глаттон" из Портсмута в Портленд для проведения опытного обстрела его башни из орудий "Хотспура" в Уэйтмуте. В те времена считали небезопасным посылать в море подобные низкобортные башенные корабли в одиночку, и "Беллерофону" было приказано сопровождать нас. Мы шли под парами против летнего юго-западного шторма. "Беллерофон" всё время шёл, также под парами, далеко позади и никак не мог нас догнать; мы пришли в Портленд на час раньше него, поскольку пока он бьш вынужден взбираться на каждую встречную волну, мы проходили сквозь неё с исключительным удобством. Конечно, на палубе клокотало море, но вся вода низвергалась за борт. В данном случае я определенно считаю поведение "Глаттона" – этот шторм бьш не самым тяжёлым – лучшим, чем поведение Беллерофона", и он бьш более устойчивой орудийной платформой".

   Обстрел башни "Глаттона"
   5 июля 1872 г. его башню подвергли опытному обстрелу с "Хотспура". Первый выстрел был промахом – и этот промах оказал определённое влияние на будущие проекты боевых кораблей; второй снаряд попал в стык плит и вошёл глубоко в подкладку; третий снаряд пробил гласис, обшивку башни на 0,4 м выше и разбился, а осколки отрикошетировали. Внутренности башни никаких повреждений нанесено не было, и она сохранила способность действовать – как это впоследствии подтвердилось при стрельбе её орудий полным зарядами.

   Общее
   Передняя часть надстройки, поддерживающая навесную палубу, была покрыта бронёй и служила боевой рубкой – опасное место, если орудия башни были бы развёрнуты прямо по корме! На навесной палубе располагались шлюпки – и те, которые спускались на воду шлюпбалками, и те, которые подавались стрелой, а впоследствии здесь также установили несколько картечниц. Палуба бруствера была продолжена в корму узким мостиком, образовавшим как бы шканцы, который вместе с нелепой надстройкой в самой корме придавал кораблю уникальный и интересный силуэт, который был гораздо более присущ французским кораблям, нежели британским. Его таран, хотя и явно выдавался вперёд, был всего лишь продолжением обшивки корпуса без какого-либо конструктивного усиления, так что в случае использования он представлял гораздо большую угрозу собственному кораблю, нежели кораблю противника.

   "Глаттон"
   Введён в строй в мае 1872 г. для резерва верфей в качестве тендера при артиллерийской школе "Экселлент" и в течение всей своей службы базировался на Портсмут, где его видели болтающимся на бочках в самых отдалённых закоулках гавани или же проходящим из неё мимо Спит-Форт на учебные стрельбы. В июне-августе 1878 г. состоял в Эскадре специальной службы. В 1881 г. оснащён аппаратами для выпуска 14" торпед. Повторно введён в строй для маневров в 1887 г., когда ему вместе с "Принсом Альбертом" доверили защиту устья Темзы – единственный достоверно зафиксированный период пребывания его в море. В сентябре 1889 г. понижен до Резерва 2-го класса, а в ноябре 1896 г. переведён в Резерв флота, но удерживался в этом качестве до ноября 1901 г., когда был переведён в Резерв верфей. В следующем году занесён в список на продажу, и в 1903 г. продан на слом.

Глава 28. Появление броненосного тарана

"Хотспур" и "Руперт"

   С появлением пара таран обрёл новые возможности, и морские специалисты вполне чётко высказывались теперь за паровые корабли-тараны, которым они были склонны приписывать почти высшую мощь атаки. И в Англии, и во Франции броненосный таран рассматривали как смертельного противника обычного линкора-броненосца в эскадренном бою – или при атаке передовых порядков, или как "сокрушителя", удар которого наносится бы с тыла, после того как основные силы были уже связаны боем. Поскольку в то время в основном ориентировались на бой в строе фронта, то корабли противоборствующих эскадр должны были сходится в схватке нос к носу, и при начале общей свалки в облаках густого белого дыма, как следствия стрельбы тогдашних орудий крупнозернистым чёрным порохом, теоретически появлялись превосходные возможности для нанесения таранного удара. Однако офицеры с более практическим взглядом на вещи отмечали, что пока корабль сохраняет ход, он в состоянии избежать таранного удара поворотом руля, а результат можно ожидать лишь в том случае, когда противник лишён хода и представляет собой неподвижную мишень. Адмирал Сарториус с полной серьёзностью высказывался за то, чтобы срезать надводный борт "Грейт Истерна", покрыть его бронёй, установить винты в обеих оконечностях, вооружить тяжёлой артиллерией и использовать как таран. Для защиты от абордажных партий на нём предлагалось даже установить башни, из которых нападавших поливали бы струями кипятка. Трудно поверить, что такое фантастическое предложение вообще имело место, но оно действительно было выдвинуто и даже рассматривалось официально.
   Во время гражданской войны в США броненосцы много раз использовали или пытались использовать свои тараны, однако без особых успехов, если не считать особо благоприятного стечения обстоятельств. Хотя "Мерримак" и нанёс пробоину деревянному фрегату "Кумберленд" первым таранным ударом в современной истории, но ни он, ни "Монитор" не смогли поразить друга ударом форштевня в своей последующей дуэли. Во время сражения на Миссисипи различные небольшие суда с усиленным носом использовались в качестве таранов, однако они поражали неприятельские корабли столь же часто, как и свои собственные. "Албемарль" потопил "Саутфидд", когда последний был соединён бортом с другой канонерской лодкой ("Майами") шестами и цепями – на это пустились в предположении, что подобное соединение двух кораблей даст им возможность "уловить" таран броненосца конфедератов между ними, после чего взять его на абордаж. Позже канонерская лодка "Сэссэкус" таранила "Албемарль", но преуспела только в разбитии своего собственного носа, после чего была выведена из боя артиллерией. При Мобиле броненосец конфедератов "Теннеси" безуспешно пытался таранить "Хартфорд", затем "Бруклин", затем "Лакаванну", и в итоге сам стал мишенью для тарана '"Мононгахелы", но получил лишь скользящий удар, не нанесший ему большого вреда.
   Самым интересным тараном был маленький "Манассус" – бывший буксир, переделанный в броненосец на средства жителей Нового Орлеана. Он имел вид плавающей сигары, над которой возвышались две трубы, а перед ними располагалась 32-фунтовая карронада, стрелявшая через закрывающийся порт прямо по курсу судна; его таран представлял собой жёсткий бивень из дерева длиной 6 м. Весь корпус покрывался панцирем из дуба в 0,3 м, поверх которого шёл слой 38мм железных плит.
   Хотя этот зловеще выглядевший маленький корабль прожил недолгую жизнь – его 38мм броня оказалась слишком тонкой, чтобы выдержать тяжелый огонь, которому он подвергался при проходе мимо фортов Нового Орлеана в октябре 1861г. -рапорта северян свидетельствуют о нём как о "судне, доставившем хлопоты более всех остальных". Главная историческая заслуга "Манассуса" состояла в том, что его подвиги положили начало новой моде в боевых кораблях, имевшей далеко идущие последствия.
   Прошло четыре года, прежде чем появился ещё один подобный корабль – в 1865 г. в Тулоне был заложен "Торо", спроектированный Дюпюи де Ломом. Это было деревянное, покрытое бронёй судно водоизмещением 2718 т, которое имело карапасную палубу и вьщающийся далеко вперёд таран. Его единственное 9,5" (240мм) орудие было установлено в носовой части на поворотной платформе в неподвижной броневой башне. Корабль развивал скорость 12,5 уз и отличался весьма малым диаметром циркуляции.2 Во всех отношениях он представлял собой увеличенный "Манассус" с орудием в башне вместо карронады и предназначался главным образом для тарана, в то время как его орудие оставалось лишь вспомогательным средством атаки. "Торо" годился только для обороны гаваней и ни для чего больше, поэтому и он, и четыре последовавших за ним корабля серии "Бельер" (несколько увеличенного типа) всю свою жизнь провели в бассейнах верфей. 3 Однако ко времени готовности "Торо" в 1866 г. произошло знаменитое сражение при Лиссе, вознёсшее таран в ранг главнейшего оружия атаки. В этом бою, который больше свёлся к серии путаных манёвров и разных увёрток, сопровождаемых катастрофами, нежели к виду классической морской битвы, главный приказ австрийского адмирала Тегетгофа своим кораблям сводился к ясному и чёткому распоряжению: "Таранить всё серое". Корабли его флота имели единые чёрные корпуса и раскрашенные в разные цвета трубы, что помогало их распознавать, и это сражение можно скорее расценить как всеобщую свалку, в которой австрийские корабли сновали взад-вперёд в надежде сокрушить своими таранами расстроенный итальянский флот, но в итоге так и не смогли этого сделать.
   Но был и успех – потопление "Ре д'Италия" таранным ударом "Фердинанда Макса". Итальянский броненосец был уже поражён в корму, его руль был снесён, и корабль беспомощно раскачивался на волнах по курсу флагманского корабля Тегетгофа, когда тот на скорости 11,5 уз вынырнул из дыма и врезался в него. Пробив своим тараном и железо, и дерево, и не получив повреждений при сотрясении от удара, "Фердинанд Макс" дал задний ход, поскольку "Ре д'Италия" уже начал валиться с правого борта на левый, и благополучно расцепился с обреченным кораблём, который пошёл ко дну. После двух безуспешных касательных таранных ударов по "Палестро" и по тому же "Ре д'Италия", эта повторная успешная атака с таким драматическим результатом оказалась эпохальным событием – свыше 30 лет после этого таран считался оружием атаки!
   Итальянский адмирал Персано, находящийся на броненосном таране "Аффондаторе", дважды имел возможность протаранить деревянный двухдечный корабль "Кайзер", но каждый раз в критический момент нервы изменяли ему. Имеются свидетельства и о ещё нескольких попытках тарана, однако каждый раз кораблю-цели удавалось увернуться. Так что, хотя репутация тарана и базируется на сражении при Лиссе, эффект единственного удачного удара оказался во всех отношениях слишком уж преувеличенным по сравнению с многими другими неудачными попытками таранных атак, которые отнесли на счёт неразберихи из-за орудийного дыма австрийских кораблей. В действительности сэр Джордж Сарто-риус (его приверженность к тарану привела к постройке "Полифемуса" несколькими годами позже) вообще высказывался за безоружные корабли-тараны, чтобы заведомо лишить их командиров соблазна открыть артиллерийский огонь, который мог отвлечь их внимание от таранной атаки.
   Рид также попал в число сторонников этого нового оружия и изложил свои взгляды в книге "Наши броненосные корабли" (1869 г.), когда быстрый рост калибра тяжёлых орудий поколебал ценность железной брони:
   "В то время, когда производители орудий, а с ними и другие, позволяют себе самоуверенно полагать, что применение брони напрасно, и что орудие – это всё, я обязан придерживаться совершенно противоположной позиции, и я утверждаю с уверенностью, что как "Геркулес" является в настоящее время неуязвимым по ватерлинии от огня любых из существующих на каком-либо корабле орудий, так и будущие корабли также будут неуязвимы от будущих орудий; и по моему убеждению, ещё до того, как броня будет вытеснена в качестве защиты от артиллерийского огня, сами орудия, как средство атаки, будут вытеснены, а сам корабль, как паровой снаряд, обладающий силой самого мощного удара, соединённой с его способностью бить в любом направлении, станет самым грозным оружием атаки, какое только может создать человеческий разум". Кептэн Коломб, один из тогдашних наиболее глубоких исследователей состояния военно-морского дела, в 1867 г. писал в своей работе "Уроки Лиссы":
   "Мощь нового оружия доказана окончательно, и невозможно сомневаться в его практической ценности. Подъём оценки тарана за рубежом является одним из самых замечательных событий нашего века. Начиная от первых высказываний нашего доблестного адмирала флота, сэра Джорджа Сарториуса, тараном увлекались без его изучения все флоты, за исключением, насколько я знаю, России. Когда я здесь же в 1865 году читал свой труд по современной военно-морской тактике, и признал свою полную приверженность взглядам сэра Джорджа Сарториуса, мнение английских морских специалистов оставалось скептическим. Адмирал Бутаков хорошо написал о морской тактике, но нигде не выразил убеждения, что таран станет основой тактики в будущем, хотя как проницательный и беспристрастный исследователь, он не смог не упомянуть о его растущей важности. Во Франции система тактики полностью основывалась на положении о непревзойденном превосходстве орудия, и имелся лишь слабый проблеск идеи о том, что прежняя линия баталии близка к тому, чтобы утратить своё значение.
   Как же всё теперь изменилось! Адмирал Бутаков разработал вопросы таранной тактики в той степени, в которой мы и не пытались, и Россия основывает свою будущую тактику флота на том принципе, что таран является единственным стоящим орудием борьбы на море. Франция отодвинула свою прежнюю тактическую доктрину на задний план, твёрдо уверовав, что тарана, и только тарана следует бояться теперь и впредь". После манёвров с флотом Канала в 1868 г. адмирал Уорден высказал более консервативное мнение, основываясь более на промахах при Лиссе, нежели на успешных таранных атаках:
   "К вопросу тарана я подхожу с большой осторожностью. Он скорее существует принципиально в области теории. Я не из тех, кто полагает, что в будущей морской войне таранный удар перевесит ценность артиллерии, как способа атаки; но я твёрдо убежден, что он будет играть очень важную и заметную роль во всех морских боях будущего.
   Возможно, что исход некоторых сражений решат независимые и активные действия отдельных командиров кораблей, использовавших удачный момент и выгодную ситуацию для того, чтобы нанести противнику роковой удар с большой скорости.
   Ясно как день, что пока корабль на ходу, пока он всецело контролируется командиром и может в любой момент увеличить скорость, его нельзя принудить к тому, что мы называем словом "протаранить"; по нему нельзя даже толком нанести удар, пока он обладает пространством для манёвра и надёжно управляется.
   Использование тарана, как мне кажется, может быть призвано только уже в ходе сражения, когда корабли в силу необходимости снизили скорость до самой малой. Поэтому я полагаю, что было бы всегда тактически целесообразным при завязке боя выделять в качестве резерва часть эскадры или флота для действий в качестве таранов; и когда сражение уже начнётся, а шум, дым и огонь будут делать своё дело, этот резерв будет введён в бой, действуя независимо, как того потребуют сложившиеся обстоятельства.
   Я считаю также, что в этом вопросе, как и во множестве других, касающихся способов войны на море, первая же большая битва, которая только произойдёт между броненосными эскадрами, рассеет и пустит по ветру немало наших уже выработанных взглядов и теорий, разрушит много предубеждений и покажет всё дело в совершенно новом свете". Это мнение, однако, показалось слишком уж минорным. Таран стали рассматривать как такое же точное оружие, как и артиллериею, особенно учитывая существующую тогда меткость попадания из орудий. Полагаясь на их скорость и маневренность, многого стали ожидать от кораблей, специально спроектированных для таранного удара – как несущих артиллерию, так и вообще без орудий. Реально же в ближайшие годы было построено лишь несколько подобных специализированных кораблей-"таранов", и все они были начисто лишены какой-либо боевой ценности.
   В Британии требования о создании этого нового "оружия специального назначения" выразились в постройке "Хотспура" и "Руперта". К тому времени, когда на постройку этих небольших кораблей выделили средства, боевая ценность кораб-лей-"таранов" стала полностью фиктивной, после чего репутация обоих стала основываться на их башенном вооружении – согласно которому их относили к самой низшей категории броненосных кораблей.

"Хотспур"

   Строитель
   Заложен
   Спущен на воду
   Введён в строй
   Стоимость

   "Хотспур"
   "Нэпир"
   2.10.1868
   19.03.1870
   17.11.1871
   175995 ф.ст.

   Размерения, м
   71,6x15,24x5,79/6,34

   Водоизмещение, т
   4010 (корпус и вооружение 2800, оборудование 1210)

   Вооружение
   После вступления в строй: 112" 25-тонное дульнозарядное нарезное, 2 64-фунтовых дульнозарядных нарезных (общий вес залпа 305 кг)
   После перевооружения в 1883 г.: 2 12" дульнозарядных нарезных, 2 6" казнозарядных, 8 76мм, 8 картечниц (общий вес залпа 619 кг)

   Броня, мм
   пояс 203-280 мм, бруствер 203, башня 216-254, боевая рубка 152-229-254, палубы 51-70, верхняя палуба 25-38 (общий вес брони 1260 т)

   Механизмы
   "Нэпир", индикаторная мощность 3500 л.с, 12,65 уз

   Запас топлива, т
   300(уголь)

   Экипаж, чел.
   209

   "Хотспур" стал первым специализированным британским "эскадренным кораблём-тараном", первым, имевшим броневой бруствер Внутри корпуса и остался единственным боевым кораблём Королевского флота с неподвижной башней-блокгаузом.

   «Хотспур». Общий вид

   Если "Глаттон" представлял собой реакцию Совета на новые большие американские мониторы, то "Хотспур" можно расценивать как ответ на французские тараны класса "Бельер". Но если "Белъер" предназначался исключительно для обороны гаваней, то "Хотспур" должен был действовать и в составе флота, несмотря на его невысокую мощность машин, малую скорость и небольшой запас угля. Поскольку принятая концепция тарана подразумевала низкий корпус и длинный бивень, высота надводного борта "Хотспура" составляла только 2,4 м на протяжении первой 1/3 его длины, после чего вплоть до самой кормы добавлялся высокий фальшборт.
   Собственно таран выдавался на 3 м за носовой перпендикуляр и впервые был подкреплён продолженным вперёд броневым поясом. Этот таран считался основным оружием корабля. Имелось и тяжёлое орудие, однако проектом не предусматривалась возможность его действия по неприятелю, находившемуся прямо по курсу. В течение первых десяти лет службы корабля считалось, что единственная боевая ценность "Хотспура" заключается в его бивне, и хотя он высоко оценивался в своё время, в том виде, в котором он был изначально введён в строй, он был самой бесполезной боевой единицей для линии баталии, из когда-либо построенных вообще.
   На фоне величественных высокобортных батарейных броненосцев своего времени "Хотспур" должен был смотреться достаточно впечатляющей диковинкой с опасным новым оружием, которому приписывалась преувеличенная мощь и которое толкал вперёд (хотя и не более чем со средней скоростью), хорошо защищенный корпус, представлявший очень малую цель. На самом деле он был трёхпалубным кораблем, но вследствие того, что его главная палуба возвышалась над водой всего на несколько дюймов, надводный борт определялся уровнем верхней палубы, непрерывной от носа до кормы, и спардеком, который простирался в корму от башни.

   Вооружение
   Поскольку считалось маловероятным, что вращающаяся башня сможет выдержать сотрясение при таранном ударе, Совет заключил, что единственное 25-тонное орудие на станке Скотта, составлявшее всю главную артиллерию корабля, следует разместить в неподвижной башне с четырьмя большими орудийными портами, дающими возможность вести огонь в носовых и бортовых секторах (неважный суррогат настоящей башни и более средство для улавливания вражеских снарядов, нежели защита от них). На практике также выяснилось, что верхняя палуба в носу недостаточно прочна чтобы выдержать собственный огонь поверх неё, поэтому углы применения орудия ограничили бортовыми секторами. Для огня по корме предусматривались два 64-фунтовых орудия на деревянных лафетах, которые стреляли через бортовые амбразуры – по одному на каждые 90 горизонта; оба этих орудия требовали для их обслуживания в семь раз больше людей, чем 12" орудие в башне, при одном и том же состоянии моря.
   При всех этих ограничениях в использовании его вооружения, "Хотспур" более или менее соответствовал требованиям сэра Сарториуса, поскольку его командир был совершенно лишён возможности задействовать своё орудие против любого корабля, который он намеревался таранить, хотя корабль можно было бы использовать в соответствии с теми тактическими положениями, которые кептэн Коломб развивал в 1871 г.

   Неподвижная броневая башня «Хотспура» (план и сечение по диаметральной плоскости)

   Интерьер неповорогной броневой башни -Хотел ура с его 12" 25-тонным нарезным дульнозарядным орудием. Станок о руда» относился к стандартному тогда для Королевского флота горизонтально-скользящему типу на бортовом штыре Палуба, на которой располагалось орудие фактически представляла собой поворотный стол внутри неподвижного броневого прикрытия Орудийный «блиндаж »имел четыре амбразуры и поворотный стол установки вращался для перемещения орудия к тому порту, откуда предполагалась стрельба (в пределах каждого из ни орудие имело сектор обстрела 60°) На верхнем фото, на фоне светлого проба порта, хорошо виден подаваемый храпом к дульному срезу орудия по подвесному монорельсу 12" снаряд На переднем плане виде» традиционным инструментарии артиллеристов – прибойник, банник и пыжовник На нижнем фото, показывающем орудие «Хотспура »с казенной части, хорошо видны привода его вертикального и горизонтального наведения.
   

   Броня
   Пояс от носа до кормы толщиной 203-280 мм закрывал борт от верхней палубы до отметки 1,5 м ниже ватерлинии и продолжался в нос для подкрепления тарана -первый случай применения этой необходимой меры для усиления корпуса, отсутствие которой было причиной конструктивной слабости кораблей, чей бивень представлял собой лишь продолжение их наружной обшивки. По мнению адмирала У ордена лучшим изо всех форштевней для тарана являлся форштевень "Ахиллеса", который был способен нанести сокрушительный удар в борт неприятельского корабля, разнеся его вдребезги и выше, и ниже ватерлинии, и открыть доступ воде во все его палубы. Его тяжелый, слегка закруглённый форштевень хорошо подходил и для того, чтобы выдерживать удар, не застрять после этого, не изогнуться, и вообще не получить никаких повреждений. Форштевень "Фердинанда Макса" имел примерно такую же форму, и то, что его деревянный корпус остался невредим при потоплении "Ре д'Италия", привело к совершенно ошибочному мнению, что независимо от формы тарана атакующего корабля его корпус также не получит повреждений.

   «Хотспур». Схема бронирования (после ввода в строй)

   При подводном бивне, выступающем вперёд на 3 м, результатом столкновения становилось его глубокое проникновение внутрь атакуемого корабля, так что корабли, сцепившись, должны были двигаться вместе, и если таран специально не усиливался, он вероятнее всего оказывался свернут набок или даже оторван. При подобном случае с тараном "Глаттона" именно это и случилось бы, в то время как более короткий шпирон "Хотспура", к тому же подкреплённый бронёй, пострадал бы меньше. Весьма жаль, что ненормально увеличенному таранному форштевню приписывались подобные грозные достоинства. Хотя он и придавал кораблю внушительный вид и усиливал впечатление его готовности немедленно таранить любого противника (впрочем, скорее чисто теоретической), на самом деле он оказался источником слабости и повышенной опасности, о чём время от времени свидетельствовали столкновения между своими же кораблями в мирное время.
   Перекрывающая пояс броневая палуба имела толщину 64 мм в носу, 70 мм в средней части и 51 мм в корме. Борт выше неё не бронировался, но внутри корпуса проходил овальный броневой бруствер толщиной 203 мм, прикрывающий основание башни, дымоходы и сходные люки – неэкономичное, хотя и несколько сберегающее вес решение, которому Рид придавал большое значение, но которое совершенно не разделяли за стенами отдела главного строителя. Поверх бруствера шла верхняя палуба в 25-38 мм, так что корабль оказался хорошо защищенным именно против навесного огня.
   На крыше башни имелась небольшая боевая рубка, а между ней и телескопической дымовой трубой располагался узкий мостик и штурманская рубка. Странно, что это их вполне удовлетворительное расположение, ставшее через много лет стандартным, не было воспроизведено на последующих кораблях, но, как будет видно ниже, боевые рубки устанавливали где угодно, прежде чем окончательно остановились на расположении "Хотспура".

   Скорость
   Хотя для корабля-тарана хороший ход являлся основополагающим качеством, наилучшей скоростью "Хотспура" на испытаниях стали 12,6 уз, что, при учёте его отношения длины к ширине (4,5:1) оказалось неплохим результатом даже для достигнутой при этом мощности. Корабль хорошо вёл себя при любом состоянии моря, был устойчивой артиллерийской платформой и весьма маневренным судном (диаметр циркуляции порядка 350 м). Но вследствие невысокой мощности машины и короткого полного корпуса он неважно держался против волны в штормовом море, а рапорты с него говорят о том, что он сразу останавливался, оказавшись против ветра в бушующем море. По этой причине, а также из-за его малого запаса угля, после манёвров 1888 г. был сделан вывод о его неспособности к службе в составе флота, и корабль решили задействовать исключительно для защиты гавани.

   Реконструкция
   В 1877 г., через шесть лет после ввода корабля в строй, стало ясно, что ничто, за кроме полной реконструкции корабля, не сможет превратить "Хотспур" в эффективный боевой корабль, но лишь в 1881 г. он пришёл на завод "Лэрд" для исправления своих многочисленных недостатков, на что выделялась сумма в 116600 ф.ст.
   Поскольку на начатом постройкой в 1870 г. "Руперте" установили двухорудийную поворотную башню – уже безо всяких опасений, что её может заклинить при таранном ударе – в состав переделок на "Хотспуре" теперь также включили замену неподвижной башни поворотной, выполненной из брони компаунд, только что изобретённой фирмой "Кэммелл" (70мм слой стали поверх 146мм слоя железа в качестве подкладки), с двумя 12" дульнозарядными нарезными орудиями вместо прежнего одного. Гладкоствольные пушки в корме заменили парой 6" казнозарядных орудий, а на надстройках установили несколько мелкокалиберных картечниц.
   Крупные изменения последовали в части защиты: внутренний овальный бруствер был снят и заменён бортовой бронёй с траверзными переборками, образовавшими центральную цитадель. Однако это решение вызвало такой значительный расход веса и возрастание стоимости, что больше ни один брустверный корабль не модернизировали подобным образом. Для улучшения обитаемости корабля добавили стальную надстройку, навесную палубу продлили в нос, где она поддерживалась небольшой носовой надстройкой вроде фальшивого полубака – так что несколько мелких орудий получили хорошие позиции, а корабль в целом стал более приспособлен к морской службе. Он получил также более просторные боевую и штурманскую рубки, несколько новых котлов, паровой рулевой привод, привод башни, устройства для пуска торпед и миноноску 2-го класса, которая находилась в корме на спардеке под грузовой стрелой с паровым приводом.

   «Хотспур после модернизации: общий вид и схема бронирования

   Но когда на вооружение флота начали поступать крупнокалиберные казнозарядные орудия, этот корабль уже не сочли сколько-нибудь ценным для нового перевооружения, и его старым дульнозарядным пушкам пришлось служить ещё двадцать лет, оттеняя быстрое увядание его боевой эффективности. Ближе к концу службы он уже считался одним из "плавающих гробов", чьё сохранение в списках флота стало в итоге политическим скандалом.
   "Хотспур"
   Введён в строй в Девонпорте в ноябре 1871 г., а уже в 1872 г. пострадал от столкновения со случайным грузовым пароходом. До июня 1876 г. оставался в 4-м Резерве, затем отправлен на Средиземное море, где пробыл до мая 1878 г., и вместе с "Рупертом" находился в Мраморном море во время русско-турецкой войны. В резерве в Девонпорте в 1878-1881 гг. Реконструирован фирмой "Лэрд" в 1881-феврале 1883 гг., затем до апреля 1885 г. приписан к артиллерийской школе "Кембридж" в качестве тендера. Присоединён к Эскадре специальной службы на период с апреля по август 1885 г., затем служил в качестве сторожевого корабля в Холихэд, периодически выходя в море на манёвры (до мая 1893 г.). В течение 1893-1897 гг. в резерве в Чатеме, после чего отправлен на Бермуды, где оставался сторожевым кораблём до 1903 г. Исключен из списков флота и продан на слом в августе 1904 г. за 4328 ф.ст.

"Руперт"

   Строитель
   Заложен
   Всплыл в доке
   Введён в строй
   Стоимость

   "Руперт"
   Чатем
   6.06.1870
   12.03.1872
   1.07.1874
   239197 ф.ст.

   Размерения, м
   76,2x16,15x6,70/7,22

   Водоизмещение, т
   5440 (корпус и броня 3750, оборудование 1690)

   Вооружение
   При вступлении в строй в 1874 г.: 2 10" дульнозарядных нарезных. 2 64-фунтовых,
   При перевооружении в 1887 г.: 2 10" дульнозарядных нарезных, 2 6" казнозарядных нарезных, 12 мелкокалиберных, 4 торпедных аппарата,
   При перевооружении в 1892 г.: 2 9,2" казнозарядных нарезных, 2 6" казнозарядных нарезных, 4 6-фунтовых скорострельных, 8 мелкокалиберных, 4 торпедных аппарата.

   Броня, мм
   борт 229-280, бруствер 305, башня 305-356, боевая рубка 305, палуба 51-76, обшивка 32, подкладка 250-360 (общий вес брони 1505 т)

   Механизмы
   "Нэпир", индикаторная мощность 4200 л.с, 12 уз (на испытаниях 4630 л.с, 13,5 уз)

   Запас топлива, т
   550 (после реконструкции 390)

   Экипаж, чел.
   217

   Конструктор
   А.Милн

   "Руперт" стал последним броненосным кораблём с 64-фунтовыми орудиями и первым, прошедшим реконструкцию с заменой артиллерии на казнозарядные орудия, а двигательной установки – на новую.
   Второй таран типа "Хотспур" спроектировали в 1868 г. (хотя постройка его началась лишь два года спустя) как "Хотспур" с башней "Глаттона" и надстройкой, очень похожей на аналогичную конструкцию последнего. В качестве корабля береговой обороны он, сравнительно с "Глаттоном", обладал меньшей огневой мощью, которую принесли в жертву маневренности, необходимую кораблю-тарану, и Совет отмечал, что от него ожидали многого, как в обороне гаваней, так и при действиях совместно с флотом, хотя он не предполагался как мореходное судно.

   «Руперт»: общий вид после ввода в строй

   "Руперт" имел увеличенное на 1400 т водоизмещение по сравнению с "Хотспуром", намного большую осадку, приближавшуюся к осадке мореходного судна, а также два 10" орудия вместо одного 12" и более толстую броню. Сейчас уже сложно сказать, какие именно аргументы стали основой выбора в пользу вращающейся башни, но у Совета уже сложилось мнение, что она может выдержать сотрясение при таране, что и нашло отражение при выборе технических решений для нового корабля. Видно, что вопрос о достижении кругового обстрела, как это пытались сделать на "Глаттоне" хотя бы теоретически, не поднимался, вместо этого угол обстрела был ограничен от направления прямо по курсу до небольшого утла в корму за траверз, где располагались небольшие "боевая рубки", позволявшие иметь хороший обзор на оба борта, но ограниченный обзор вперёд и лишь прямо по курсу. Командир корабля считал их почти бесполезными.
   Хотя полубак отличался отсутствием здесь командных гальюнов, равно как и некоторых носовых надстроек, имевшихся на "Хотспуре", вести огонь прямо по носу было сложно вследствие установленной перед башней фок-мачты и её такелажа – всё это первый командир корабля называл не иначе как "абсолютное зло". Мачты в носу и корме предназначались как мера для сохранения хода при поломке механизмов, но из-за фока он просто зарывался носом в волны, а работать с ним в свежую погоду было почти невозможно, причём от парусов было так мало пользы, что мачты были раскритикованы в рапорте как "не заслуживающие неудобства и затрат от их сохранения".
   То, что таран расценивался в качестве основного оружия многими морскими офицерами, видно из следующего рапорта кэптена У.И. Гордона (февраль 1878 г.), полностью одобренного адмиралом Коммереллом и в значительной степени вызвавшего появление ещё двух кораблей подобного типа – "Хироу" и "Конкерора". Рассматривая "Руперт" как корабль-таран, он говорил:
   "Он является сравнительно несложным оружием, вполне посильным для управления обыкновенным средним человеком, в то время как командир "Александры" или "Темерера" в бою будет похож на человека, вооруженного мечем, рапирой, винтовкой и пистолетом, который пытается использовать это всё одновременно. Никому не по силам наилучшим образом использовать подобные сложные машины".
   Ремарки относительно этого адмиральского рапорта в целом сходятся, особенно в отношении мачт и боевых рубок, но когда дело доходит до превознесения "Руперта" как тарана, то видно, что "он хорош в теории, но не на практике, поскольку противник имеет ход 14-16 уз, а "Руперт" 11-12". Предложения кэптена Гордона относительно модификации его корабля приняли во внимание, когда в 1891-1893 гг. "Руперт" проходил модернизацию, а также при проектировании "Конкерора" в 1878 г.

   Вооружение
   Таран имел такую же форму и подкрепление, как и у "Хотспура", но чуть дальше выступал вперёд и лучше подкреплялся поясной бронёй у его нижней кромки. Это был действительно грозный бивень, способный сокрушить борт противника без большого риска быть свёрнутым во время удара.
   Хотя в башне теперь имелось два 18-тонных орудия вместо 25-тонных, её диаметр на 0,6 м превышал диаметр башни "Глаттона", помимо этого она ещё была и чуть выше. Броневые плиты башни имели толщину 305 мм, а лобовые 356 мм. Поскольку считалось, что корабли-тараны будут сражаться с неприятелем только на носовых курсовых углах или, в случае промаха при атаке, быстро проходить мимо него, башенным орудиям сообщили сектора горизонтальной наводки от прямого направления по носу до 45° за траверз на каждый борт. Поскольку в корме за бруствером имелось место для орудий меньшего калибра, там установили пару 64-фунтовых дульнозарядных нарезных пушек. "Руперт" стал последним броненосным кораблём, вооружённым этими прямыми потомками 68-фунтовых гладкоствольных дульнозарядных орудий, которые устанавливались на первых британских броненосцах.

   Броня
   При вступлении в строй бронирование "Руперта" в целом воспроизводило "Хотспур" с полным поясом по ватерлинии в 229-280 мм и внутренним бруствером в середине. Этот последний, однако, имел толщину 305 мм против 203 мм, на что пошло дополнительно 245 т брони. Поверх пояса проходила палуба в 76 мм, а вторая палуба в 51 мм перекрывала бруствер, так что за исключением разницы в дюйм в части поясной защиты его бронирование повторяло "Глаттон" и поглощало 27,6% нагрузки корабля. В середине корпуса по каждому борту имелось по небольшой рубке для управления судном из 305мм брони – уникальная особенность, которая никогда, ни до, ни после, не повторялась ни на одном корабле, британском или иностранном.

   «Руперт». Схема распределения бронирования

   Скорость
   В отличие от "Глаттона" "Руперт" так и не смог развить проектную скорость и вместо расчётных 14 уз в течение первых его двадцати лет службы давал в лучшем случае 12 уз. В вахтенных журналах имеется не так много записей, из которых можно составить мнение о мореходности, и его характеризуют как "имеющего качку тяжёлую, но терпимую"; на умеренном волнении крен достигал 30° – вне сравнения даже с "Хотспуром". Подобное было его отличительной особенностью до реконструкции, после которой высокие вертикальные машины, новое вооружение и дополнительный вес в верхней части корпуса привели к повышению центра тяжести, и корабль стал более устойчивой артиллерийской платформой.

   Реконструкция
   К 1891 г. "Руперт" уже подошёл к той черте, когда уже ничто кроме полной реконструкции не могло спасти его присутствие в списках флота. Как и "Хотспур", он никогда не был удачным кораблем, хотя его недостатки были вызваны больше неудовлетворительным оборудованием, чем пробелами в конструкции. Постоянно недобирая ход из-за хронических поломок котлов, корабль нуждался в особо тщательного уходе за ними чтобы развить скорость хотя бы в 10 узлов: его 18-тонные дульнозарядные орудия оказались слишком слабыми, чтобы оправдать своё дальнейшее существование, особенно когда выяснилось несовершенство подачи боезапаса и сложности с его хранением. Основное оборудование корабля нуждалось в решительной ревизии и обновлении. Всё это вызвало полную реконструкцию "Руперта", впервые предпринятую для тяжёлого корабля. "Беллерофон" перевооружили, но оставили ему старые котлы и машины; "Геркулес", "Монарх" и "Султан" получили полностью новые механизмы и прошли общий ремонт, но сохранили прежние дульнозарядные орудия, так что проведенные на них работы были сделаны впустую; "Хотспур" перестроили ещё до появления казнозарядных орудий, и он быстро устарел, но вот дефекты "Руперта" при модернизации в общем были исправлены, и он получил второе дыхание для службы в активном флоте.